Знакомство с «Зотовым»

Что тебе важно, чтобы человек запомнил после первого знакомства с Центром «Зотов»? С чем бы тебе хотелось, чтобы он вышел?

А за что ты отвечаешь как программный директор?

Ренат, ты около десяти лет проработал шеф-редактором
в МИФе, преподавал Excel, автор «Магии таблиц» и книг про Excel
и Google Таблицы — предельно структурированная,аналитическая профессия. Как из неё вырос интерес именно к бегу, где половина результата решается телом, а не головой?

Тут, наверное, стоит уточнить,
что это всё-таки две разные профессии. Преподавание Excel — история более аналитическая,
работа шеф-редактора — более творческая. Хотя и там, конечно, хватает таблиц: нужно не только погружаться в тексты отдельных
книг, но и смотреть на весь издательский портфель.

Весь контент, который производит «Зотов», находится
в программном направлении: выставки, кино, событийные
и образовательные программы, экскурсии. Это всё моя команда.

Стратегию мы придумываем вместе с директором и пиар-директором, а я отвечаю за программный план и за то, как всё вокруг него работает. Ещё у нас есть научное направление: конференции, грантовая программа. Его мы делим с моей коллегой, главным хранителем.

Валерия
Агафонова

Зотов

о памяти хлебозавода, культурных проектах
и ответственности

Как превратить бывший хлебозавод в пространство, где история становится поводом для новых культурных проектов?

Как место определяет
судьбу проекта

Хлеб
как повод говорить
о культуре

А за что ты отвечаешь как программный директор?

Как вы собирали программу «Хлебного года»?
Что хотелось в неё включить, помимо истории завода?

Вообще здание хлебозавода решило, чем будет заниматься Центр «Зотов». Это памятник конструктивизма индустриального типа.
Эти стены продиктовали,
что здесь может быть.

Мы существуем в двух плоскостях. С одной стороны — конструктивизм, важное направление внутри авангарда. С другой — сам хлебозавод: экономическая история, хлеб
и всё, что с ним связано.

В рамках «Хлебного года» мы сильно разгулялись: решили посмотреть и на то, что с хлебом происходит сейчас.

Я модерирую проект «Хлебная гостиная», где мы разговариваем с хлебными энтузиастами — например, создателями кафеe DNA, Dodgy и La Poste. Мне интересно, как через хлеб приходят к новым, не просто гастрономическим, но и культурным проектам.

Когда мы придумываем программу, меня очень вдохновляют новые
вещи — то, чего мы ещё не делали.
В прошлом году на выставке про «Красную Москву» мы по-другому посмотрели на ольфакторный контекст: запах может играть ключевую роль на выставке. Через похожую методологию решили подойти к проекту про хлеб.

Мы знали, что выставка будет главной частью программы, но ей предшествовала серия событий. Например, лекторий про индустриальный конструктивизм
и историю хлебозаводов.
Нам хотелось показать, насколько революционным событием стало появление этого завода в Москве
в 1931 году, как сильно изменилось хлебоснабжение города.
По некоторым источникам, пекарни и хлебные заводы старого типа
в 1920-е производили 20–40 тонн хлеба в день, а этот — 250. Колоссальная разница.

Есть и другой контекст — сам
хлеб, еда и её история, то, что
в международной гуманитарной науке называется food studies.
Мы говорим о разных проявлениях хлеба в культуре, сотрудничаем
с хлебными проектами. Хотим проводить и гастрономические мастер-классы, хотя с едой это организационно непросто.

Перед открытием выставки мы сами поехали в Научно-исследовательский институт хлебопекарной промышленности: слушали лекцию, месили тесто
и делали московские плюшки.

Летом вместе с DNA устроили кинопоказ под открытым небом: смотрели «Дайте жалобную книгу» и угощали гостей бутербродами
с колбасой. А ещё запустили  «Застолье» — кинопрограмму, посвященную культуре застолий
и ее репрезентации в российском кино.

ВоКогда центр открывался, мы хотели сделать выставку про историю завода, но начали с локального контекста — проекта «Пресня: выставка моей памяти». Посмотрели на завод внутри района, на то, что вообще есть вокруг.

Каждый год мы отмечаем Международный день хлеба: устраиваем Хлебный уикенд, паблик-токи, мастер-классы. А к 95-летию хлебозавода решили сделать большой проект, который рассказывает историю Москвы 1920–1930-х годов через хлеб
и гастрономическую индустрию.

В этом году запустили проект «Хлебный год» и по крупицам собираем воспоминания людей, которые здесь работали или
просто приходили покупать хлеб
с бабушками и дедушками. Воспоминания стараемся архивировать, чтобы сохранить историю места. Иногда всплывают удивительные детали: например, люди вспоминают, как целлофановый пакет плавился от горячего батона.

Где заканчивается
исторический факт
и начинается
интерпретация

Почему
личные
воспоминания
не менее интересны,
чем документы

Есть ли вещи, которые ты как историк не готова упрощать ради увлекательного сюжета?
Выставка «Хлеб» местами довольно тяжёлая, хотя в ней есть и детская линия. Как вы выбирали интонацию?

В «Пресне» вы работали
с воспоминаниями жителей.
Что делать, если личная память и исторические источники расходятся? Что важнее сохранить?

Как историк я очень трепетно,
с большим пиететом отношусь
к историческому факту.
Ради сторителлинга точно не буду жонглировать фактами. Но выбрать интонацию, добавить контекст, чтобы у людей была возможность пойти разными путями для формирования собственной точки зрения, — это в нашей власти.

История хлеба в 1920–1930-е годы очень сложная, как и история России того времени. Мы осознанно выбрали период с 1917 по 1939 год, немного захватили дореволюционное время, чтобы посмотреть на филипповские булочные и на то, как хлебный контекст менялся после революции.
В экспозиции есть и тема голода —
в том числе рассказ о суррогатах хлеба, которые использовали в годы нехватки продовольствия. Выставка заканчивается первым изданием «Книги о вкусной и здоровой пище». 

Делать 1920–1930-е годы задорными у нас задачи нет. А показать множество путей, по которым можно исследовать этот период, находить разные проблемы, сюжеты и истории, — к этому мы готовы.

В прошлом году мы делали очень трогательный и вдумчивый проект «Вокруг хлеба», посвящённый хлебу во время Великой Отечественной войны. И дальше хотим говорить
о хлебе в разные периоды.

В этом, наверное, и радость моей профессии историка: у меня есть возможность замечать много сторон одного события или факта.

Есть удивительное направление в исторической науке — источниковедение. Есть официальные, документальные источники. Например, запись о том, что в ноябре 2022 года открылся Центр «Зотов». Это факт.

А есть посты в социальных сетях, где кто-то пишет: «Прекрасный вечер», «Ой, как интересно, что здесь будет про конструктивизм». Это источники личного происхождения. Они субъективны, но добавляют факту атмосферу, насыщают его.

Память — одна из самых интересных для меня тем. Это важная, а может
и единственная деталь , связываю-щаянас со временем, нить, которая тянется из детства, подростковых
и университетских лет, счастливых
и несчастных времён. Она часто не поддаётся контролю, но очень интересна для изучения.

Нельзя выбрать между личным воспоминанием и документом: они друг друга дополняют. В научном исследовании ты указываешь, что это дневник конкретного человека, и читатель понимает, что речь идёт о личных воспоминаниях. А различие восприятий само по себе очень интересно.кино.

Как принимать решения, когда работаешь
с творческой командой

Как понять,
что проект удался

Как вы принимаете решения внутри команды? Бывает, что коллеги убеждают тебя попробовать идею, в которую ты сначала не верила?

По каким признакам ты понимаешь, что программа получилась? Была ли неожиданная реакция посетителей, которая изменила твоё представление об успехе?

Тут несколько вещей. Есть личное ощущение. Я люблю момент накануне открытия, когда выставку ещё монтируют, всё почти доделано, людей нет и она как будто ещё не начала жить. Смотришь на доклеиваемые этикетки, на то, как всё собирается вместе.

Может быть, это звучит немного слишком, но момент тишины наедине с проектом, над которым работали десятки людей, очень важен.

Ты ещё не знаешь, как пройдут первые выходные, закроете ли KPI, сколько придёт людей.

Конечно, есть аналитика. На пятничных планёрках мы обсуждаем посещаемость, динамику, отзывы. Но, наверное, самый большой результат — когда работает сарафанное радио. Когда я прихожу на день рождения
к людям, которые не занимаются музеями и искусством, а они говорят: «О, были на выставке “Хлеб”, это супер!» или «Я ничего не знал про Дзигу Вертова. Он просто вау!».

Успех сложно измерить чем-то одним: это и цифры, и личные ощущения.

Мы постоянно тестируем гипотезы. Например, однажды коллеги предложили сделать на первом этаже фотосушку — собрать работы фотосообществ на одну тему. Мы развесили фотографии на барабане первого этажа. Я вышла открывать выставку, а там несколько сотен человек! И я узнала, как много
в Москве фотосообществ, людей, которых объединяет интерес
к фотографии. Так же неожиданно популярными оказались парфюмерные мастер-классы во время выставки „Красная Москва“.
Я даже не представляла, сколько людей этим увлечено. Благодаря работе я каждый день узнаю что-то новое: про город и людей. 

У нас очень дружная команда, и мне трудно вспомнить серьёзные разногласия. Но бывало, что я не сразу верила в идеи коллег, а они оказывались отличными.. Я очень благодарна команде за то, что они умеют настоять на том, во что верят.

Я убеждена, что культурная институция не может работать без слаженной команды. Можно быть бесконечно талантливым художественным руководителем, креативным человеком, но если нет синергии в разработке идеи и ее реализации, ничего не получится.

Я тоже могу прийти с какой-то идеей. Но если она не заряжает коллег, ничего не произойдёт. Мне нужно доверять людям, которые занимаются программой, а им — мне. Всё строится на доверии, обсуждении и открытой коммуникации.

Ответствен-ность —
не тяжесть,
а возможность

Что работа программным директором заставила тебя пересмотреть
в представлениях об ответственности
и руководстве?

Какая у тебя рабочая философия?

До «Зотова» у меня не было такого опыта руководства. Я собирала разные команды и проекты, но такой ответственности не было.

Один из самых больших инсайтов — ответственность звучит очень тяжело, как будто что-то должно повиснуть
у тебя на плечах. А на самом деле ответственность — это большое счастье. У тебя есть возможность принимать решения, делиться ими, выбирать людей, с которыми работаешь. Мне повезло: часть команды уже была здесь, когда
я пришла. Мы вместе четыре года,
и мне очень хочется, чтобы так продолжалось.

Мне кажется, такая же, как и в жизни: нужно оставаться влюблённой
в работу. На работе можно радоваться, работа может наполнять. Один из моих самых больших страхов — разочароваться в этом.

Искусство, культура, музеи
и культурные проекты дают очень много сил и энергии.

Когда тебе нужно что-то придумывать, важно давать себе время в тишине, расчищать пространство. Я кошу газон, очень долго хожу пешком, пишу или играю в бадминтон. Важно иметь свои способы переключиться.

Для меня главное — правильный баланс человеческих взаимоотношений, порядочности, интереса к истории, культуре
и сюжету, которым занимаешься,
и большого любопытства.

Есть удивительное направление
в исторической науке — источниковедение. Есть официальные, документальные источники. Например, запись о том, что в ноябре 2022 года открылся Центр «Зотов». Это факт.

А есть посты в социальных сетях, где кто-то пишет: «Прекрасный вечер», «Ой, как интересно, что здесь будет про конструктивизм». Это источники личного происхождения. Они субъективны, но добавляют факту атмосферу, насыщают его.